За Белого царя с отцовскими шашками
Великий князь Михаил с офицерами Кабардинского полка. Фото: Центральный государственный архив КБР

Великий князь Михаил с офицерами Кабардинского полка. Фото: Центральный государственный архив КБР

«Русская планета» узнавала, как во время Первой мировой войны формировался Кабардинский конный полк

В годы Первой мировой войны Кабардинский конный полк был частью Кавказской туземной конной дивизии, более известной под неофициальным названием «Дикая дивизия». О истории этого полка «Русской планете» рассказал ученый и писатель Олег Опрышко.

– 20 июля 1914 года начальник Нальчикского округа (нынешняя Кабардино-Балкария) подполковник Султанбек Клишбиев получил телеграмму от начальника Терской области и наказного атамана Терского казачьего войска генерал-лейтенанта Флейшера, — рассказывает Олег Опрышко. — В ней Флейшер извещал адресата о том, что Германия объявила войну Российской империи. Прочитав телеграмму, подполковник Клишбиев немедля направил конных курьеров в различные районы округа, чтобы оповестить старейшин о начале войны и о срочном созыве съезда доверенных в слободе Нальчик. Первые доверенные представители стали съезжаться в столицу округа уже 23 числа, а сам съезд был открыт днем позже, в актовом зале реального училища (ныне здание медицинского факультета Кабардино-Балкарского госуниверситета). Султанбек Клишбиев вынес на повестку дня вопрос о создании полка из представителей коренных народностей — кабардинцев и балкарцев. В своей речи он упомянул о горских воинских традициях и о примере, который подали горцы во время недавней Русско-японской войны, вступив в Кабардинскую сотню: в 1904–1905 году всадники сотни участвовали в военных действиях в составе Кавказской конной бригады в Маньчжурии; около половины из них были награждены Георгиевскими крестами и оружием. Обращение подполковника Клишбиева возымело сильный эффект. Практически все собравшиеся под сводами реального училища горячо поддержали его инициативу, а к вечеру того же дня приняли постановление.

Текст постановления Олег Леонидович отыскал в Центральном государственном архиве КБР. В нем говорится: «…просить Государя Императора разрешить населению Кабарды и пяти Горских обществ выставить за счет населения на театр военных действий Кабардинский конный полк четырехсотенного состава».

– Постановление было передано телеграммой сначала наместнику на Кавказе графу Иллариону Ивановичу Воронцову-Дашкову, а тот, в свою очередь, переправил его императору в Петроград, — говорит Олег Леонидович. — В газете «Кавказ», издаваемой в Тифлисе, 26 июля эта новость была опубликована в следующем виде: «Представители Большой и Малой Кабарды и Пяти Горских обществ (здесь имеются в виду пять ущелий, населенных балкарцами), выразив верноподданные чувства, постановили просить разрешение Белого Царя сформировать за счет населения Кабарды и Горских обществ конный полк из четырех сотен для отправки на войну».

Ночью того же дня Султанбек Клишбиев получил телеграмму от начальника Терской области Флейшера. «Государь Император, — говорилось в ней, — вполне одобрил и утвердил распоряжения относительно сформирования Кабардинского полка и рад горячему порыву населения Кабарды и Горских обществ».

По словам Олега Опрышко, Кабардинский конный полк с началом Первой мировой войны 1914–1918 годов стал первой на Северном Кавказе национальной воинской частью, личный состав которой формировался из представителей горских народов региона. Пример жителей Нальчикского округа — кабардинцев и балкарцев — произвел на соседние народы сильное впечатление.

– Новость о создании полка быстро распространилась по Кавказу и всей империи, — рассказывает Олег Леонидович. — Узнав о формировании Кабардинского полка, желание воевать «за Белого царя» в составе своих национальных частей изъявили представители других народов Кавказа. Не последнюю роль здесь сыграл и менталитет горцев — ни один народ не хотел отставать от соседей в ратном деле. В начале августа того же года в штабе Кавказского военного округа в Тифлисе, а затем и на правительственном уровне было принято решение о формировании других полков из горского населения Кавказского региона.

Кабардинский полк формировался на 90% из «туземного» элемента (к полку были приписаны кадровые офицеры и прапорщики — русские и белорусы — для обучения всадников действиям в строю и приемам современного боя) и исключительно на добровольных началах. И в этом его уникальность. В ту эпоху представители горских народов Кавказа не подлежали обязательному призыву на службу в части регулярной армии.

Говоря об этом, Опрышко упоминает имя бывшего офицера Кабардинского полка Алексея Арсеньева и о его очерк «Кавказская туземная конная дивизия». Ученый обращает внимание на слова автора о том, что несмотря на данное послабление, представители кавказских народов, желавшие поступить на военную службу, «пользовались полными правами к этому и достигли даже высоких постов». В качестве примеров автор приводит финна генерала Маннергейма (первого президента независимой Финляндии), азербайджанца генерала Мехмандарова, кабардинца генерала Хагондокова (впоследствии недолгое время занимал должность генерал-губернатора Санкт-Петербурга), карачаевца подполковника Крымшамхалова и других. Касательно Кабардинского полка Арсеньев замечает, что за всю его историю не было зафиксировано «ни единого случая единоличного дезертирства».

– В первые же дни после объявления о формировании Кабардинского полка на имя подполковника Клишбиева стали приходить прошения о зачислении в его ряды, — рассказывает Олег Леонидович. — Уже 27 июля Клишбиев посылает генерал-лейтенанту Флейшеру телеграмму, в которой об этом просят капитан Мамышев и прапорщик Докшоков. Это были первые офицеры, пожелавшие вступить в эту воинскую часть. Оба происходили из известных в Кабарде семей, и их рвение послужило примером для горской молодежи. Капитан Барасби Мамышев до войны служил помощником Нальчикского округа и председателем Горского словесного суда, функции которого заключались в разбирательстве дел кабардинцев и балкарцев. Военную службу он начал вольноопределяющимся пехотного полка — «вольнопером», как говорили в то время — в 1898 году. В марте 1901 года окончил военное училище и служил в Туркестане, а затем в Терской области — во Владикавказском и Назрановском округах. Заместителем начальника Нальчикского округа Мамышев был назначен в 1911 году.

Сам Клишбиев характеризовал Барасби Мамышева так: «Будучи случайно пехотинцем, он как природный кабардинец, служа в Кабардинском конном полку, во всех отношениях не уступит ни одному самому лихому кавалеристу…»

Другой доброволец, прапорщик Хакяша Докшоков, происходил из аристократической кабардинской фамилии. Образование он получил в Нальчикской горской школе, работал сельским учителем. С началом Русско-японской войны добровольцем вступил в Кабардинскую сотню, участвовал в боях с японцами и был награжден за храбрость Георгиевским крестом 4-й степени. По возвращении из Маньчжурии поступил на службу в Терскую постоянную милицию. На момент начала Первой мировой войны он находился в должности помощника начальника 1-го участка Нальчикского округа.

Документы, собранные Олегом Опрышко в архивах, говорят о том, что обе просьбы были удовлетворены. Основываясь на архивных данных, ученый приводит многочисленные примеры, когда вполне обеспеченные и занимающие высокие должности люди, имеющие к тому же прекрасные «карьерные» перспективы на статской службе, просились на фронт.

– Это, — говорит писатель, — очень ярко характеризует и самих людей, и атмосферу неподдельного патриотизма, царившую в 1914 году не только в центральных губерниях, но и на национальных окраинах империи.

– 3 августа приказом императора был назначен первый командир Кабардинского полка, — продолжает свой рассказ Опрышко. — Им стал сын кавказского наместника, адъютант младшего брата императора Михаила Александровича полковник Илларион Илларионович Воронцов-Дашков. 24 августа из Тифлиса на имя подполковника Клишбиева пришла телеграмма от наместника на Кавказе графа Воронцова-Дашкова: «Радуюсь назначением моего сына командиром Кабардинского полка. Сердечно тронут оказанным ему приемом кабардинским народом — моими старыми кунаками. С полком пойдут мои лучшие пожелания благополучия и отличия в боях».

В эти августовские дни на плечи начальника Нальчикского округа легла тяжелая забота. Одно дело было «объявить и призвать» людей к вступлению в ряды формируемого полка, другое — организовать это самое формирование.

– Первым делом надо было обеспечить сбор добровольцев, или, как тогда говорили, «охотников» по селениям Кабарды и Балкарии, — говорит Олег Опрышко. — Нужно было оповестить население, обеспечить своевременное прибытие будущих воинов на сборные пункты, вооружить их, провести медицинское освидетельствование на предмет годности к службе и решить еще сотни организационных проблем. При тогдашнем состоянии средств связи и транспорта это была очень трудная задача. В распоряжении, направленном подполковником Клишбиевым старшинам селений и обществ Нальчикского округа, указывались требования к тем, кто собирался поступить на службу в полк. В нем говорилось: «…Всадниками (так в Дикой дивизии именовались нижние чины, то есть рядовые. — Примеч. авт.) могут быть кабардинцы и горцы (балкарцы. — Примеч. авт.) Нальчикского округа возрастом от 18 до 40 лет, вполне здоровые, без физических недостатков, могущие переносить тяготы походной и боевой службы, не лишенные прав и не судившиеся…». В каждом селении, согласно тому же распоряжению, предписывалось создать комитеты для записи добровольцев. За деятельностью этих комитетов наблюдали созданные Клишбиевым специальные комиссии, включавшие представителей Большой и Малой Кабарды и Горских обществ. От Большой Кабарды в комиссии состояли прапорщик Таусултан Наурузов и уздень Кучук Докшоков. От Малой Кабарды — уздени Альбаксит Астемиров и Магомет-Гери Хапцев, а от Горских (балкарских) обществ — прапорщик таубий (горский владелец) Шакман Шакманов, некогда служивший в Собственном Его Величества конвое, и таубий Чопе Урусбиев.

Олег Опрышко показывает несколько заявлений от жителей Нальчикского округа, которые ему удалось найти в архивах. В них прошения о зачислении в Кабардинский полк:

«Старшине селения Ахлово.

Заявление

Имея ревностное желание поступить добровольцем во вновь формируемый Кабардинский конный полк, прошу г-на старшину ходатайствовать перед кем следует о зачислении меня в названный полк.

К сему подписуюсь Али Инароков

1914 г. 27 июля».

В тех же архивных источниках (ЦГА КБР) Опрышко нашел сведения о том, что Али Жанхотович Инароков за храбрость в боях получил четыре Георгиевских креста, а после его производства в офицеры был награжден еще пятью орденами Российской империи.

По штатному расписанию полку полагалось иметь в своем составе двадцать два офицера, три военных чиновника, одного полкового муллу, пятьсот семьдесят пять всадников и шестьдесят восемь нестроевых нижних чинов. Однако реальная численность всадников была больше — шестьсот пятнадцать человек. На должность полкового врача был принят сорокалетний доктор Бекмурза Шогенов, на должность ветеринара — некто Мантойфель. На должность полкового муллы по совету самого командира полка был принят кади (мусульманский судья) Горского словесного суда Алихан Шогенов. Он пользовался большим авторитетом в округе и как человек, совершивший паломничество в Мекку и Медину, носил титул «хаджи». Офицерский состав полка был интернационален. Здесь служили как представители коренных национальностей Нальчикского округа, так и русские офицеры.

– Каждый полк Дикой дивизии первоначально имел свою строго определенную форму одежды, — говорит Олег Опрышко. — В Кабардинском полку носили черные черкески, синие башлыки и черные папахи с синим верхом. На черкесках были нашиты синие погоны с желтыми буквами «Кб». Однако уже в ходе боевых действий стали наблюдаться некоторые вольности в цветах черкесок и башлыков. Неизменными оставались лишь упомянутые буквы на погонах. При прибытии на сборные пункты «охотники» должны были иметь при себе холодное оружие — кинжал и шашку. Карабины системы Мосина для всадников и револьверы для младших командиров выдавались со складов. Однако с холодным оружием произошло несколько «накладок», которые обнаружились уже в ходе боевой учебы в лагере под Прохладной. По всей видимости, они стали следствием злоупотреблений членов комитетов. Подполковник Клишбиев по этому поводу обратился с предписанием к старшинам селений вверенного ему округа: «Его Сиятельство командир Кабардинского конного полка граф Воронцов-Дашков телеграммой сообщил мне, что при осмотре оружия, имеющегося у всадников вверенного ему полка, клинки шашек, приобретенных Комитетами у разных лиц, за исключением тех клинков, которые были взяты ими из старинного отцовского оружия, признаны совершенно негодными. Вследствие этого предписываю Вам теперь же озаботиться приобретением и доставкой в станицу Прохладную всадникам полка отцовских клинков-шашек (в крайнем случае без ножен)… за всякое промедление в скором исполнении настоящего распоряжения виновные старшины будут мною строго наказаны».

Олег Опрышко особо отметил своеобразный бытовой уклад, царивший в сотнях полка.

– Пища всадников во всех полках дивизии должна была отвечать вероисповеданию, — говорит ученый. — Подавляющее большинство всадников и офицеров соединения исповедовали ислам, поэтому свинина из рациона была исключена, так же, как и полагающаяся всем солдатам русской императорской армии водка. Хотя при жаловании 25 рублей любой всадник мог обеспечить себя многим из того, что не входило в довольствие. Правда, и в этом вопросе в ходе боевых действий могли наблюдаться определенные вольности. Вообще, в каждом полку бытовали свои традиции, основанные не столько на военной иерархии, сколько на почитании старших младшими и на взаимном уважении лиц, придерживающихся разных вероисповеданий. Вот что пишет о взаимоотношениях в Кабардинском полку все тот же Алексей Арсеньев: «Отношения между офицерами и всадниками носили характер совершенно отличный от отношений в полках регулярной конницы… Например, вестовой, едущий за офицером, иногда начинал петь молитвы или заводил с ним разговоры. В общем, уклад был патриархально-семейный, основанный на взаимном уважении, что отнюдь не мешало дисциплине; брани — вообще не было места…»

К присяге на верность монарху личный состав полка был приведен 7 сентября. Всадники и офицеры — мусульмане присягнули на Коране. 1 октября 1914 года после месячной боевой учебы, которая проводилась на станции Прохладная (ныне административный центр одноименного района КБР), полк погрузился в эшелоны и отправился на Юго-Западный фронт.

«Собирал полотна по чердакам и подвалам» Далее в рубрике «Собирал полотна по чердакам и подвалам»Коллекционер картин малоизвестных кабардино-балкарских художников рассказал «Русской планете» о своем увлечении Читайте в рубрике «Титульная страница» Путин ответилОтветы на самые актуальные вопросы, которые задали президенту, читайте на Русской Планете Путин ответил

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте статьи экспертов
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»